АНДРЕЙ КОНЧАЛОВСКИЙ. ВОЗВЫШАЮЩИЕ ИСТИНЫ

 
39-й Московский кинофестиваль представляет зрителю ретроспективу отреставрированных фильмов выдающегося российского кинорежиссера Андрея Кончаловского. В качестве предисловия к ретроспективе – несколько цитат из интервью с режиссером, взятых у него в разное время.
 
…Режиссер не должен объяснять своих картин. Во-первых, потому что тогда я должен был бы стоять перед каждым сеансом с разъяснениями. Во-вторых, каждый понимает жизнь, а также искусство в силу своей испорченности или неиспорченности. Когда Толстого спросили: " Не могли бы вы в нескольких словах сказать, что вы хотите сказать в "Анне Карениной"?" Он рассердился и сказал: "Если бы я мог сказать в нескольких фразах, то я бы написал эти три фразы, а так – читайте роман". Мы делаем картины для того, чтоб их смотрели, а не для того, чтобы что-то объяснять, а  чтобы люди чувствовали то, что чувствую я, или чтоб они любили то, что люблю я, чтоб они смеялись, над чем смеюсь я, чтоб они задумывались над тем, над чем задумываюсь я, потому что я как бы делюсь этим. Насколько мне удается это – это могут сказать только зрители. Картины не задумываются как шедевры. Когда художник начинает думать, что он делает шедевр – конец, пиши пропало. Я думаю, что художник делает кино как может. А потом публика или история делает этот фильм или великим, или никаким, или хорошим, или спорным, или, там, другим каким-то…
 
… Кино художественное, если его можно назвать художественным, скорее имеет большую связь с тем, что мы можем назвать религией. Я не хочу сказать пафосно -  "Давайте помолимся". С религией в том смысле, что религия – это способность человека сосредоточиться на чем-то, созерцать. Созерцание дает определенный настрой души. И когда человек смотрит такого рода картину, то у него эмоции выплескиваются наружу, но он уже не думает о том, про что это:  современно или нет, актуально или  не актуально. Он не думает - у него музыка в душе. Если это получается – то тогда эта картина получается…
 
… Успех вообще в принципе даже не в том, чтобы иметь успех, а успех, это в том, чтобы найти деньги для следующей картины. Вот когда после картины ты не можешь найти деньги, и у тебя нет работы – вот тогда это ужасно. Может так случиться, а может, и нет, потому что критики могут ругать, а людям может нравиться. Мои картины никогда не были особо популярны, кроме "Романса о влюбленных" или "Сибириады", но тогда было другое время, тогда люди были более толерантны. Им хотелось смотреть все. Сейчас критика стала более русской, то есть,  она такая как народ.  Она такая же некультурная, такая же грубая, так же разделена по кланам и интересам. Так что ее  винить не в чем абсолютно – это русская журналистика, какая она была всегда, и до революции тоже. Критики - такие какие есть, их можно только пожалеть, и пройдет много лет, прежде чем мы станем уважать друг друга.